За организацию загула по кабакам взялся Андрей — эксцентричный и харизматичный член компании, с собственным YouTube-каналом об истории города и авторскими турами по Питеру для подписчиков.
— Ребят, нам очень повезло, что сегодня среда и что мы здесь! Мы меньше чем в пяти минутах от одного удивительного, эксклюзивнейшего места. Вы глазам своим не поверите! За мной! — крикнул он, а потом забежал вперёд, развернулся к группе и начал экскурсию.
— За вашими спинами мы оставляем всемирно известный порно-театр — первый в своем роде со времён Древнего Рима — и двигаемся дальше по набережной реки Фонтанки, тут пройти буквально несколько минут. По дороге, слева от нас на том берегу, вы увидите знаменитый район Коломна, встречавшийся любителям книг в повестях Гоголя «Невский проспект» и Достоевского «Двойник»! Но мы с вами там уже были сегодня до спектакля, поэтому продолжаем наш путь. Вскоре мы завернём с набережной направо по малоизвестной улице Циолковского и там найдём, пожалуй, лучший кабак Питера.
Андрей снова забежал вперёд, подпрыгивая, чтобы его лучше было видно, и замахал руками в сторону малообещающей улицы. Лена была занята разговором с одной из подруг, и Дэн заскучал. А Андрей был так полон жизни, что Дэн не удержался, тоже побежал вперёд и ради смеха запрыгнул другу на спину.
— Дорогие туристы, я буду сегодня вашим переводчиком, поскольку наш гид не говорит по-русски! — объявил он всем. Андрей понял затею и сразу включился в игру.
— Соу, уи ар нау он Циолковского улица, энд ай вил тэл ю абаут ит, — сказал Андрей на ломаном английском с сильным акцентом.
— Итак, — начал Дэн гнусавым монотонным голосом, будто озвучивая голливудский боевик, — мы сейчас идём по улице Циолковского, и я вам кое-что про нее расскажу.
— Ол араунд ас из хоспитал, — продолжил Андрей, указывая пальцами на здания вокруг. — Лук! Хоспитал! Хоспитал!
— Всё, что вы видите вокруг нас — больница! Одна огромная больница! Смотрите! Больница! — подражал Дэн.
— Энд ит из интерестинг, бикоз зис бар, вэр ви гоинг нау — ит оупен уанс э уик энд эгзист онли бикоз ов хоспитал!
— И, что интересно, бар, куда мы сейчас идём, открыт всего раз в неделю и существует благодаря больнице!
— Ого!
— Это как?
— Плиз эксплейн! — раздались крики друзей.
— Ай иксплейн нау!
— Щас всё расскажу! — перевёл Дэн.
— Ин зис бар ви гэт лучший напиток советских времён — извини, Дэн, у меня английского не хватает! — засмеялся Андрей и, уже ссадив Дэна на землю, обежал вокруг группы и пояснил:
— Туда пускают только своих, и поскольку я, как вы помните, когда-то учился на медика, то смог заполучить явки и пароли от этого бара и разрешение время от времени водить туда своих!
— И в чём прикол?
— А прикол в том, что его нет! Оглядитесь! Вы где-то здесь видите бар?
Действительно, ничего похожего на бар там не было.
— А ещё прикол в том, чтó именно там наливают. Ну и третий, самый лучший, прикол — в том, кто там бывает. Лучшие медицинские умы страны! Врачи и хирурги! Медсёстры и педиатры! Профессора и студенты! Ну и мы, конечно же!
Андрей умел говорить на публику.
— Но сначала ритуал и традиция. Чтобы сюда пускать посторонних, надо соблюдать гигиенические стандарты. Прошу тишины, чтобы нас не заметили. Тихо! — Андрей подождал, пока все умолкнут. — Теперь строимся в линию, кладём руку на плечо человека перед вами, закрываем глаза и… Подождите, я первым иду! — и Андрей побежал впереди. — Открываем глаза только когда я скажу!
Нельзя сказать, что вся компашка сделала именно так, как им велели. Однако большинство действительно послушались и шли последние несколько десятков метров с закрытыми глазами, пытаясь угадать, в какую из дверей Андрей трижды постучал медленно, а потом два раза быстро. И пытаясь расслышать, что он шепнул в домофон у второй двери.
В итоге он разрешил им открыть глаза в каком-то заброшенном коридоре, где, видимо, десятилетиями хранился старый инвентарь. Местами по коридору горели одинокие лампы. Покрытые пылью, стояли советские стоматологические кресла, чуть не сваленные друг на друга. Железные каркасы кроватей военных времён. Допотопные стулья. Всё это стояло вдоль стен коридора, а примерно по центру шла тропинка, по которой могло пройти не больше одного человека. Двигались они осторожно, пытаясь не дышать сырым пыльным воздухом, потом повернули направо, прошли через дверь, вниз по лестнице, оттуда в подвал, через ещё одну дверь, и наконец услышали голоса.
— Ребят, мы пришли. Подождите тут, я объявлю о нашем прибытии. Можете раздеваться, это уже гардероб. Почти.
Андрей подошёл к ещё одной двери, постучал тем же кодом, что и раньше, и ему приоткрыли. Ребята стояли и ждали, с некоторой неловкостью слушая, как он умоляет охранника, чтобы их пропустили. Потом тишина. Потом подошёл ещё кто-то — раздался смех, хлопанье по спинам, и дверь открылась нараспашку. Молодой очкастый хирург, всё ещё в рабочей одежде и кроксах, пригласил всех зайти, одновременно с этим объявляя:
— Напоминаю, что этого бара нет. У него нет названия. Нас тут нет, и вы здесь никогда не были!
До слова «бар» это брошенное помещение, конечно, не дотягивало. Низкий потолок, пол и стены до потолка были когда-то покрыты белым кафелем. В середине помещения бок о бок стояли два металлических стола, и вокруг этих столов сидела и курила компания медиков. С правой стороны располагалась длинная металлическая рабочая поверхность с двумя глубокими раковинами посередине.
Левая сторона помещения представляла собой стену с шестью металлическими дверцами, каждая примерно метр на метр. Одна из них была открыта, и вы двинутый из неё двухметровый металлический лоток и был баром, на котором стояли две большие пластиковые пятилитровые канистры с медицинским спиртом крепостью 95 %. Компанию им составляли пара бутылок газированной воды и бутылка зелёного сиропа с надписью «со вкусом мохито». Завершала ассортимент бара стопка белых одноразовых пластиковых стаканчиков. За стойкой стояла привлекательная медсестра в открытом топе, по-видимому, скроенном из нижней части медицинской формы: бывшие штанины соблазнительно обвивались вокруг её шеи, оставляя спину и плечи открытыми.
Дэн за свои годы в России видел много удивительного, но такое — впервые. Они с Леной остановились около двери, сильно сомневаясь, что им стоит здесь быть.
— Лен, это что? — спросил он, изучая помещение.
— Небар, вроде.
— Ну… это я понял. Но вообще это… как там говорят? Для смертных, нет?
— Мы все смертные, дорогой, — напомнила Лена.
— Да нет, я имею в виду для этого самого… трупов?
